ОХТОВУ и НАРТОКОВУ НЕ СВЕТИТ ЗВЕЗДА ДАВИДА* Печать
13.11.2009 11:15
В  газете «Московский комсомолец» от 14 декабря 2008 года была опубликована статья Е. Сажневой под заголовком «Кому не светит звезда Давида», в которой излагается история усыновления детей из блокадного Ленинграда.

При ознакомлении с этим опусом  приходишь и выводу, что эту статью писали по заказу, возможно, даже, что автору принесли кроме всего прочего и текст статьи. Публикация пестрит неточностями, алогизмами и тенденциозностью, подпадающую под статьи уголовного кодекса. В этом могут читатели убедиться сами, я лишь буду приводить цитаты из статьи и делать незначительные комментарии.

В преамбуле к статье Сажнева пишет: «Их осталось сегодня всего четверо, стариков - родства не помнящих, которые не знают своего прошлого, не скажут, как звали их настоящих родителей, не заговорят на родном иврите …

 Эту историю в Черкесии расскажет каждый. О том, как шестьдесят с лишним лет назад в горном ауле Бесленей остановилась телега, доверху груженная умирающими детьми.

По Дороге жизни их везли из блокадного Ленинграда в глубокий тыл, на Кавказ. Немцы прорывались следом. Повозка миновала много селений, русских и горских, где выносили малышам хлеб и воду, но наотрез отказывались принимать в свои семьи».
Выделено курсивом мной.

Во-первых, еще в советские времена в газете «Правда» была публикация об этом, но там ни слова не сказано о том, что это были дети евреев. Во-вторых, не существует субъекта федерации под названием Черкесия. В-третьих, с каких это пор Бесленей стал горным аулом? Что касается последнего абзаца, то это обыкновенный национализм! Видите ли, и русские и горцы оказались трусами, а вот адыги - самые смелые, сердобольные и приверженные к гуманизму люди.

Читаем дальше:
«Однорукий, комиссованный, сопровождавший малолетних блокадников, вытер пот со лба. За перевалом шли жестокие бои. Нужно было ехать со спасенными детьми дальше. В Грузию. Но не успеть. Рвутся к кавказской нефти фашисты.

«Сколько нам еще осталось? День, неделя? Умрем ли от голода или будем расстреляны, как те, другие, малыши-блокадники, преданные врагами, - карачаевские каратели сбросили их с крутой скалы. И десятки трупов долго еще плыли вниз по горной реке Теберде…» Скорей бы хоть какая-то определенность.

«Ребята, тише, проходим аул, где живут головорезы-черкесы, ничего у них не просим», - на всякий случай предупредил однорукий подопечных. Но жители уже высыпали на улицу. Несли мед, кислое молоко, пресные лепешки. Давали приезжим по маленьким кусочкам, чтобы те не переели. Две ложечки для изможденных голодом – это предел, три  - смерть».

Что за бред? Какие могли быть бои за перевалом, если немцы туда не дошли? Выходит, еще не доехав, эти ясновидящие дети знали, что будут сброшены со скалы. Что касается карачаевских карателей, то это наглая провокация, за что должны предстать перед судом незадачливые авторы. Давно доказано, что карачаевцы не имели отношения к этой грязной фальшивке НКВД.

Читая  последний абзац, видим опять ложь. При всей своей ущербности советская власть не могла оставить голодными детей из блокадного города. Что? Этот однорукий комиссованный по своей инициативе занимался этой эвакуацией, если бы ему этого не поручили, обеспечив всем необходимым? Одним словом – чушь!

Очередной перл выглядит так:
«- Почему же никто не приютил их раньше? – спросили сельчане.
  - Эх, - вздохнул однорукий воспитатель, - разве ж вы не видите, сколько среди них евреев? У немцев за их укрывательство положена смерть.
Известно, что только африканца можно отличить одним взглядом от других. А вот немецкие офицеры, обученные узнавать евреев по их визуальным антропологическим признакам могли распознать еврея в толпе.

Возможно, этот опус мадам Е.Сажневой и ее соавторов осталось бы не замеченной, если бы его спустя четыре месяца, не перепечатали в местной газете «Вестник Карачаево-Черкесии» (ВКЧ). Здесь даже речь идет не о перепечатке статьи, поскольку между московским оригиналом и копией в «Вестнике Карачаево-Черкесии» имеются существенные различия. Видимо заказчики статьи, они же авторы считали, что имеют право на вольное редактирование.

Чтобы не быть голословным приведу несколько примеров.

В «Московском комсомольце» («МК») напечатано:
«Хорошо помню, как они кушали, - говорит, сторожил Абдул Карданов».

А в «Вестнике Карачаево-Черкесии» («ВКЧ») пишут:
«Хорошо помню, как они кушали, - говорит Асланбек Карданов».

Так кому верить? Кто врет? Этот Карданов все-таки Абдул или Асланбек?

В «МК» напечатано:
«Я выбрала Витю. Маленького, щупленького, с облезлым носом и узкими плечиками. Записали его Рамазан Адзинов.
- Мы одной крови, - поразмыслив, произнес один из самых уважаемых стариков аула, Мурзабек Охтов»

В «ВКЧ» читаем:
«Я выбрала Витю. Маленького, щупленького, с облезлым носом и узкими пальчиками. Записали его Рамазан Адзинов. Но меж собой мы его Шуриком прозвали.

- Иди ко мне, детка. Мы с тобой одной крови – люди ведь! – поразмыслив, произнес один из самых уважаемых стариков аула Абдурахман Охтов».
Так этот Охтов Мурзабек или Абдурахман? А про Шурика мадам Сажнева, видимо, была не в курсе.

Далее читаем в «МК»:
«Всю ночь держали совет три главных человека в Бесленее: старейшина, председатель сельсовета и председатель колхоза. Вопрос на повестке стоял один: как спасти маленьких ленинградцев? Было решено записать все тридцать два человека в похозяйственную книгу. Будто они здесь и родились, дать им черкесские имена, черкесских родителей и забыть, кто они и откуда».

В «ВКЧ» значится такой текст:
«Всю ночь держали совет три главных человека в Бесленее: старейшина Мурзабек Охтов, председатель сельсовета Сагитт Шовгенов, председатель колхоза Хусин Лахов. Вопрос на повестке стоял один: как спасти маленьких ленинградцев? Было решено записать все тридцать два человека, которых взяли в аул, в похозяйственную книгу, будто они здесь родились, дать им черкесские имена фамилии черкесских родителей и забыть, кто они и откуда».

Из ранних публикации известно, что усыновленных детей было 12, видимо, авторам это количество показалось несолидным и решили добавить 20 и получили 32. Эта цифра, конечно, более впечатляет. По словам авторов, сегодня остались жить в КЧР всего четверо из 32 усыновленных, т.е. только каждый восьмой. Это говорит о том, что цифра 12  более соответствует действительности. А по логике выходит, усыновлены всего 4 человека остальные убыли, видимо, в поисках лучшей доли.

Председатель сельсовета и председатель колхоза, безусловно, были членами ВКП (б). Спрашивается, почему эти люди дожидались немцев, а не ушли в партизаны? В отличие от карачаевцев, эти персоны, видимо, не любят партизанщины. Возникает вопрос – чем кончилась судьба старосты аула Бесленей М. Охтова? Возможны три варианта исхода: ушел с немцами, был расстрелян НКВД или получил «червонец» тюремного срока. Об этом наши авторы предпочитают молчать.

В статье этот Охтов фигурирует как старейшина, а на самом деле был старостой аула, назначаемый немцами. Старостами немцы, как известно, назначали людей из числа предателей или врагов советской власти. Однако его соплеменники сегодня пытаются уже представить этого фашистского прислужника как героя.

И последнее сравнение.

В «МК» прописано:  «Фашисты искали выживших из ленинградского эшелона. В дом, где поселился маленький Марик, они нагрянули через две недели.
— У меня вот сын, — потупив глаза, сказала старая Кукра. — Вот он, — и проворно спрятала худенького Марика за свою юбку.
— Врешь, — усмехнулся гитлеровец и произнес по-русски, по слогам. — Какой же это черкес, это юде. Ты откуда, мальчик? Дам тебе шоколадную конфету, если скажешь правду…

“Я смотрел на фашиста и молчал”, — вспоминает теперь Мусса Якубович.

— Мой сын горец, русский он не понимает, — отлегло от сердца у старухи. Так и ушел немец ни с чем».

В «ВКЧ» фигурирует: «Фашисты знали о разбомбленном ленинградском эшелоне, искали выживших. В дом к Агаржаноковым они нагрянули через две недели. Велели показать родных детей: а какие дети, хозяину и хозяйке на двоих уже почти двести лет.

У меня есть сын Мусса, - потупив глаза, сказала Кукра. – Вот он, - и проворно спрятала худенького Марика за свою юбку.
- Врешь, - усмехнулся гитлеровец и произнес по-русски, по слогам. – Какой же это черкес, это – юде. Ты откуда, мальчик? Дам тебе шоколадную конфетку, если скажешь правду..

«Я смотрел на фашиста и молчал. Не мог ничего ему ответить», - вспоминает Мусса Якубович.
- Мой сын горец, урысыбзэ (русский язык) он не понимает, - отлегло от сердца у старухи, молодец, парнишка не выдал их. Так и ушел немец ни с чем».

Так мы и поверили этой сказке! Все это цветочки! Ягодки впереди! Речь идет о том, что в «ВКЧ» напечатано то, чего мадам Сажнева не видела и во сне. Мы позволим привести весь текст этой отсебятины. Такую отсебятину нельзя назвать иначе как мошенничество. Вот как выглядит это творение:
«Да и о чем вспоминать, два раза в год – в День Победы и в День Памяти и Скорби? Сетуют на руководство республики: не уделяют должного внимания героическому подвигу бесленеевцев, воспитанию современной молодежи на этом подвиге, чувству толерантности и культуре эмпатии адыгов-черкесов.
Ни одному из тех людей, что нас спасли, рискуя собой и своими детьми, нe дали ни медалей ни орденов, ни званий, - говорит Владимир Цеев. - Только наша вечная благодарность этим добрым людям. Но разве, же это справедливо? Мы обращались к Президен¬ту, в Москву, чтобы аулу Бесленей при¬своили звание "город боевой славы" за то, что его жители сделали для трех десятков совершенно чужих им детей - спасли им жизнь, рискуя своей. Мы обращались в разные еврейские орга¬низации, желая получить помощь в строительстве достойного памятника жителям этого аула, но ответа так и не получили".

Героический подвиг черкесских стариков и женщин еще более ощущается, когда узнаешь о последних днях детей, которые проехали дальше мимо Бесленея. Ведь остальная часть обоза с детьми не попала в черкесский аул Бесленей и доехали к спасительному перевалу до Теберды, были там сданы немцам и уничтожены. И сотни детских трупов долго еще плыли по горной реке Теберде. О чем рассказывается в книге «Именем ВЧК».
Посовещавшись и скинувшись, по¬старевшие дети блокадного Ленингра¬да - воспитанники Бесленея в память о тех событиях заложили простой серый камень со скромной надписью: «Посвя¬щается жителям аула Бесленей, спас¬шим и воспитавшим в 1942 году детей блокадного Ленинграда».
Но их заветная мечта, чтобы при въезде в аул, неподалеку от той дороги, по которой они все когда-то пришли сюда, встали два каменных изваяния, две фигуры, переплетенные воедино - женщины-черкешенки в черном и маленького мальчика. Екатерина Сажнева. Москва-Бесленей-Черкесск».
Здесь только рядом с Сажневой нет фамилии авторов. Кто они? Охтов, Нартоков или еще кто? Анонимщики,  это уж точно!
Из этой отсебятины читателю становится понятным – для чего были написаны эти статьи. Оказывается обыкновенное усыновление можно возвысить в ранг боевого героизма.

Известно, что у евреев лучшая информационная система в мире. И если среди усыновленных детей был бы хоть один их соплеменник, они бы обязательно отреагировали. Посему действительно господам Охтову и Нартокову соавторам рассматриваемого опуса не светит, звезда Давида как бы они этого не хотели. Мы же люди самодостаточные  проживем под свечением обыкновенных звезд.

Известно, что 60 детей из блокадного Ленинграда спас, препроводив их за перевал, Хусей Лайпанов, за что по возвращению был расстрелян немцами. Ни нам, ни даже его родственникам сегодня не приходит в голову мысль просить, чтобы погибшего чем-то наградили посмертно. Поскольку так должен был поступить любой из нас.

Почему-то позабыты абазинки, которые тоже участвовали в процессе усыновления.

Мать по определению – женщина, воспроизводящая на свет новую жизнь. Когда она этого не может сделать материнский инстинкт вынуждает прибегнуть к тривиальному усыновлению.

Сегодня нас вынуждают проигнорировать скромностью и напомнить всем, в том числе и помпезным чиновникам, сделавшим первые пожертвования на указанный памятник, что Мать – карачаевка родила трех девочек, которые в жесточайших репрессивных условиях удостоились звания Героя Социалистического Труда. Мать – карачаевка родила 87 добровольцев, воевавших в I-ю мировую войну, из которых 33 были награждены Георгиевскими крестами, в том числе восемь воинов - дважды, двое – трижды, а Джатдай Байрамуков стал полным кавалером Гергиевского креста. Кроме того, 28 воинов получили Георгиевские медали IV степени.  Мать – карачаевка родила 11 мальчиков, которые, став мужчинами, за два года Великой Отечественной войны удостоились звания Героя Советского Союза. Не счесть карачаевок мать-героинь.

За таких матерей нам следует всегда поднимать бокалы шампанского и не стыдно увековечить монументом. Но этого мы не делаем, поскольку мы считаем, что наши матери просто хорошо выполняли свое предназначение, данное им Всевышним и которого мы не хотим прогневить, поскольку всякое увековечивание присуще язычеству.

И последнее. Уважаемые господа из компетентных органов, в этих публикациях налицо высказывания, подпадающие под две статьи уголовного кодекса - это разжигание межнациональной розни и фальсификация исторических событий. Если же эти законы, по вашему мнению, должны действовать избирательно, тогда без комментариев.

Далхат Касаев
*(«Экспресс-почта», 23 сентября 2009)